Глава XXXIII
На следующее утро из Монтфижета разъехались почти все гости, так что только немногие из них могли полюбоваться отъездом молодой пары. А любоваться было чем. Зара приложила все старания, чтобы быть интересной, и ее усилия увенчались полным успехом. Помня, что Тристраму очень понравился синий бархатный наряд, в котором она вышла к обеду в день их приезда в Монтфижет, она и теперь надела его, а сверху набросила соболье манто, которое, она знала, тоже нравилось Тристраму. И в этом наряде с сапфирами на шее и в ушах она походила на редкостный цветок необычайной красоты.
Но Тристрам только взглянул на нее и тотчас же отвернулся -- он боялся на нее смотреть. Молодые попрощались, причем Этельрида особенно нежно поцеловала Зару и, усевшись в свой новый автомобиль, укатили.
-- Они оба так красивы, что невероятно, чтобы у них все не пошло по-хорошему, -- невольно воскликнула Этельрида, когда, в последний раз махнув им рукой, повернулась, чтобы уйти в комнаты.
-- Да, конечно, -- прошептал Френсис, стоявший рядом с ней.
Этельрида посмотрела на него.
-- Через двадцать минут все гости разъедутся, кроме Ворона, Энн, Эмили и Мэри, и тогда вы поговорите с папой. Только я не знаю, как переживу то время, пока вы будете с ним говорить!
-- Не беспокойтесь, дорогая, -- уверил ее Маркрут. -- Все обойдется благополучно, и перед завтраком я приду к вам в гостиную сказать вам об этом.
И они пошли в комнаты, а леди Анингфорд, подозрения которой на счет Этельриды и Маркрута все усиливались, сказала полковнику Ловербаю:
-- Вы, кажется, правы, Ворон. Теперь я уже убеждена, что Этельрида влюблена в мистера Маркрута. Но герцог, конечно, никогда не позволит ей выйти за него замуж! Подумайте, какой-то иностранец, о котором никто ничего не знает!