Френсис Маркрут телеграфировал в Рейтс, но Тристрама там не было. Он и не приезжал туда. В последний момент он подумал, что в Рейтсе ему будет очень тяжело, и решил поехать куда-нибудь к морю, чтобы побыть совершенно одному. Он остановился в маленьком прибрежном местечке и прожил там в полном одиночестве несколько дней. В пятницу он собирался оттуда уехать, чтобы повидаться в последний раз с Зарой.
В субботу утром Френсису Маркруту надо было отправиться по делам в Берлин, и по возвращении он хотел поехать в Монтфижет. Этельрида писала Заре очень милые письма; узнав от своего жениха ее печальную историю, она еще больше полюбила ее.
Но ни эти письма, ни какие бы то ни было другие не могли утешить Зару, потому что человек, который был ей дороже всех, не высказывал ей ни малейшего сочувствия, хотя, как он говорил, знал все. И теперь, когда Зара уже чувствовала себя лучше и голова ее работала яснее, она все больше задумывалась над тем, как мог Тристрам все узнать. Может быть, он выследил ее? И Зара решила, что как только здоровье позволит ей выйти, она поедет на Невильскую улицу и расспросит Дженни, маленькую служанку.
Тристрам же решил, что повидается со своей женой, скажет ей, что они должны расстаться, затем поедет к матери в Канны, чтобы сообщить и ей об этом. А оттуда отправится в Индию и Японию и вообще будет путешествовать до тех пор, пока не забудет Зару.
И вот в субботу утром Зара получила от него записку, в которой он только просил ее дать ответ посланному, удобно ли ей принять его в два часа, так как он собирается поехать в Рейтс, а в понедельник совсем уехать из Англии.
Зара ответила, что будет дома к назначенному времени, и затем долго сидела, уставившись в одну точку. Потом ей пришло в голову, что как она ни слаба, а нужно пойти к Дженни и все узнать. И к отчаянию своей горничной Зара закуталась в меха и вышла на улицу. На свежем воздухе она еще сильнее почувствовала свою слабость, но усилием воли заставила себя сделать то, что задумала.
Да, высокий красивый господин вошел вслед за ней в дом, и Дженни приняла его за доктора.
-- Он пробыл только одну минуту, миссис, -- говорила Дженни, -- и вышел из дому, когда граф играл на скрипке.
Итак, вот каким образом он все узнал! Но мысли Зары путались, и она не могла сделать каких-либо выводов из добытых сведений. Когда она вернулась на Парк-лейн, то так ослабела, что не могла даже дойти до лифта. Ее горничная сняла с нее пальто и кое-как довела до кабинета, где уложила на диван. Затем она принесла куриного бульона, и Зара, немного подкрепившись, задремала. Проснулась она от звука электрического звонка. Она тотчас же поднялась и села с сильно бьющимся сердцем, не сомневаясь, что пришел ее муж. Когда Тристрам вошел, Зара поднялась к нему навстречу, но не могла сделать ни шагу, ноги ее дрожали и подламывались.
Серьезный и бледный, со следами перенесенной муки на лице, Тристрам, пройдя через комнату, подошел к ней.