Глава XLI
Увидев ее бледное, осунувшееся личико, он остановился и воскликнул:
-- Зара, вы были больны?
-- Да, -- с трудом выговорила она.
-- Почему же мне не дали об этом знать? -- поспешил сказать Тристрам, но тут же вспомнил, что это невозможно было сделать, так как никто не знал его адреса, даже его камердинер.
Зара опустилась на софу.
-- Дядя Френсис телеграфировал вам в Рейтс, но вас там не было.
Тристрам, очень расстроенный, кусал губы. Как мог он начать говорить ей все те жестокие слова, которые заготовил, когда она так жалка и так кротка? Больше всего ему хотелось привлечь ее к себе, приласкать и утешить.
А Зара, сознавая, что очень слаба, боялась его слов, как своего смертного приговора. Если бы можно было хоть немного подождать! Она и не думала оправдываться. Правда, ей и в голову не приходило, что Тристрам думает, что Мимо ее любовник. Она приписывала его гнев исключительно его ненависти ко всякой лжи, тому, что, будучи прямым и искренним, он не мог простить ей обмана.
Если бы она не ослабела так от болезни, то, может быть, сохранила ясность мысли и поняла бы, что дело не в этом. Но сейчас она была очень далека от истины.