-- Современные художники? -- сказал сэр Филипп. -- Нет. Хотя богатые люди уже начинают покупать картины и другие красивые вещи, но в молодой стране успехом пользуются предприимчивые, решительные люди, а не мечтатели.
Зара опустила голову, интерес ее к разговору, видимо, упал, потому что она опять стала лишь односложно отвечать на вопросы.
Лорд Танкред все больше изумлялся -- он видел, что ее мысли витают где-то очень далеко.
Френсис поддерживал любезную беседу со своим соседом, полковником Маккамером, внимательно наблюдая в то же время за всем происходящим. Он был весьма доволен оборотом событий. В конце концов опоздание Зары к обеду оказалось кстати. Обстоятельства часто играли на руку такому искусному фокуснику, каким был Маркрут. Если только Зара останется столь же равнодушной, какой она, видимо, на самом деле была, -- Маркрут знал, что она не притворяется -- все могло решиться в этот же вечер.
Лорду Танкреду в течение всего остального обеда так и не удалось вызвать Зару на какой-либо разговор, и он досадовал и злился. Вся его боевая кровь начинала бурлить в нем. После десерта графиня воспользовалась первым же удобным моментом, чтобы выскользнуть из комнаты, и, когда он открывал ей дверь и взоры их встретились, в ее взгляде снова сверкнули ненависть и презрение.
Лорд вернулся на свое место с сильно бьющимся сердцем. И во время утомительного разговора о Канаде и о том, как выгоднее помещать капитал, разговора, который Френсис вел замечательно искусно, по-видимому, исключительно из дружбы входя во все детали, лорд Танкред чувствовал, что его волнение, вызванное красотой и необычным поведением этой женщины, все больше возрастает. Он уже совсем не интересовался доводами "за" и "против" его будущей жизни в колонии, а когда заслышал доносившиеся издали звуки "Грустной песни" Чайковского, то сразу пришел к решению.
Зара сидела у большого рояля в дальнем углу гостиной. Огромная лампа, затененная абажуром, заливала мягким светом ее белое лицо и шею; руки, обнаженные до локтей, ничуть не уступали своей белизной слоновой кости клавиш, глаза, как два черных бархатных диска, смотрели прямо перед собой, и в глубине их виднелось целое море тоски. Ибо Зара играла любимую пьесу матери и играла с целью ярче воскресить в себе чувство, заставившее ее дать тогда свое обещание; таким образом, она хотела укрепить себя в намерении пожертвовать собой для маленького брата.
Когда Танкред вошел в комнату, она взглянула на него. Недостаточно зная англичан, Зара не могла судить о моральном облике такого человека, каким был лорд; она видела только, что внешне он очень красив и, по-видимому, обладает большой душевной и физической силой, а, следовательно, так же отвратителен, как и все прочие мужчины. Поэтому, когда он подошел и облокотился о рояль, выражение ее лица резко изменилось. Печаль исчезла из ее взгляда, и в нем снова вспыхнула ненависть, а под пальцами вдруг яростно загремела тарантелла.
-- Вы странная женщина! -- сказал лорд Танкред.
-- Разве? -- процедила она сквозь зубы. -- Мы все бываем в странном настроении, и мне кажется, что сегодня я имею право быть странной! -- она громким аккордом закончила пьесу и, встав из-за рояля, подошла к гостям.