-- Право, не знаю, -- ответил лорд Танкред в замешательстве и рассмеялся, -- кажется австриец... или, может быть, русский. Я никогда об этом не думал. Он ведь прекрасно говорит по-английски; во всяком случае он натурализовался в Англии.
-- Но раз вы собираетесь брать жену из этой семьи, то не было бы осторожнее собрать о ней справки? -- осмелилась сказать леди Танкред.
И тотчас увидела на лице своего сына мятежный дух его предков, тот дух, с которым она в своем мирке боролась в течение нескольких первых лет замужества, но которому в конце концом должна была подчиниться.
Густые брови Тристрама нахмурились, образовав складку на лбу, и губы крепко сжались.
-- Я сделаю то, что задумал, мама, -- произнес он. -- Я доволен своей невестой и прошу вас примириться с ней. Мне не нужно никаких сведений о ней, и я прошу вас тоже не беспокоиться об этом, ибо ничьи слова не изменят моего решения. Налейте мне, пожалуйста, еще кофе!
Рука леди Транкред слегка дрожала, когда она наливала кофе, но она ничего не сказала и с минуту продолжалось молчание, во время которого его светлость с прежним аппетитом продолжал свой завтрак.
-- Я возьму с собой девочек и поеду к ней сейчас же после завтрака, -- сказала затем леди Танкред. -- Значит, мне надо спросить графиню Шульскую? Вы, кажется, так сказали?
-- Да, ее может не быть дома, но вы во всяком случае оставьте свои карточки, а завтра или послезавтра мы с вами отправимся вместе. Видите ли, пока объявление о свадьбе не появилось в "Морнинг пост", считается, что еще ничего окончательно не решено, и мне кажется. Заре будет приятнее, если вы до того времени не встретитесь с ней.
Тристрам сообразил, что это так и должно быть, -- ведь сам он даже еще не сделал ей предложения. Но увидев, что на мать его слова произвели неприятное впечатление, он снова представил себе все дело с комической стороны, расхохотался и стал прыгать вокруг матери, как мальчишка, и целовать ее. Эта детская ласковость была, может быть, одной из главных причин того, что леди Танкред любила его больше всех остальных детей.
-- Милый мой, -- прошептала она, -- если вы настолько счастливы, что можете так смеяться, то я тоже счастлива и сделаю все, что вы захотите, -- и ее гордые глаза слегка затуманились.