Она была в белом бархатном платье, причем лицо ее под полями изящной черной бархатной шляпы с перьями по цвету нисколько не отличалось от платья. Из драгоценностей лишь нитка великолепного жемчуга, подаренного дядей, обвивала шею, так что единственными красками во всем облике Зары были только алые губы да еще рыжие волосы. Всех присутствующих охватило волнение, когда она вошла, -- она походила на сказочную принцессу, появившуюся среди людей.
Когда орган умолк, Зара, как во сне, почувствовала, что опускается на колени рядом с Тристрамом и что епископ соединяет их руки. Она машинально повторила свою брачную клятву и только тогда поняла ее значение, когда Тристрам громко повторил: "Я, Тристрам Лоример Гвискард, принимаю тебя, Зара Эллина, как свою венчанную жену".
Наконец обряд окончился, и лорд и леди Танкред отправились в ризницу подписывать свои имена. Как только Зара сняла руку с руки своего мужа, он наклонился и поцеловал ее в губы. К счастью для них, все их знакомые и друзья стояли сзади, а священник не смотрел на них, иначе все заметили бы, что невеста при этом вздрогнула и на лице ее появилось выражение отвращения. Но Тристрам видел это, и сердце его сжалось от острой боли.
Затем Зару целовали многие. Леди Танкред, ее дочери, леди Этельрида и, наконец, герцог.
-- Я пользуюсь своим стариковским правом, -- весело сказал он, -- и приветствую вас от всего сердца, прекрасная племянница!
И Зара что-то ответила ему, но улыбнуться не могла. Войдя с Тристрамом в новый роскошный автомобиль, она тотчас забилась в угол и закрыла глаза. А Тристрам, взволнованный и возбужденный, не знал, что и думать.
Но когда они приехали в дом Маркрута, Зара продолжала играть свою роль. Стоя рядом с мужем, она мило отвечала на бесчисленные поздравления его друзей и знакомых, которые проходили мимо них и пожимали им руки. А когда вскоре приехала леди Танкред с дочерьми и с Кириллом, то Зара даже улыбнулась в то время, как галантный юнец приподнялся на цыпочки и звучно поцеловал ее. Кирилл был мал для своего возраста, но полон собственного достоинства.
-- Вы, вероятно, молодчина, Зара, -- сказал он. -- Два моих кузена, которые были в церкви, очень поздравляли меня с такой невесткой. Надеюсь, что вы уже скоро будете резать свадебный пирог?
И Тристрам поразился, когда увидел, что гордые губы Зары дрогнули при этих словах и глаза ее затуманились. Он не подозревал, что она в это время подумала о своем собственном брате, который даже не знал, что тут будут резать свадебный пирог.
Затем молодых осыпали рисом и бросили в них старой туфлей. Но все закончилось, и молодые снова оказались в автомобиле. Зара опять забилась в угол и молчала, а Тристрам терпеливо ждал, пока они очутятся в поезде.