И вот эти два человека, красивые и молодые, эти новобрачные, совершенно не понимающие друг друга, сидели в напряженном молчании, вместо того чтобы находиться в объятиях друг друга.
Наконец прибыли в Дувр, и автомобиль умчал их в одну из лучших гостиниц. Лакей и горничная приехали раньше их, поэтому гостиная была уже полна цветов и стол накрыт для обеда.
-- Мы обедаем в восемь? -- высокомерно спросила Зара и, не дожидаясь ответа, направилась в свою комнату, захлопнув за собой дверь. Здесь она позвонила горничной и, когда та явилась, попросила снять с нее шляпу.
-- Это такая ужасная тяжесть, -- сказала Зара, -- но, к счастью, до обеда еще целый час, так что я успею принять ванну, а затем вы расчешите мне волосы и я, таким образом, отдохну.
Француженка-горничная относилась к своей госпоже с полным сочувствием, и ее удивляло только, почему у миледи совсем нерадостный, а скорее презрительный вид.
За четверть часа до обеда Генриетта все еще расчесывала волосы своей госпожи, а Зара стояла с каменным лицом и невидящим взором смотрела в зеркало. Мысли ее были в Борнмауте; она снова слышала "мелодию мамы", и так явственно, как будто она звучала в комнате, а не в ее ушах.
В дверь постучали, и когда Генриетта открыла дверь, в комнату вошел Тристрам.
Зара испуганно обернулась, и лицо ее вспыхнуло от гнева.
Тристрам был уже одет к обеду и держал в руке большой букет гардений; когда он увидал распущенные волосы Зары, у него захватило дыхание. Он не представлял себе, что они такие длинные и роскошные, и ему показалось, что он в первый раз понял, как прекрасна эта молодая женщина, и она была его жена...
-- Милая! -- глухим от волнения голосом проговорил он, не обращая внимания на горничную, которая поспешила удалиться. -- Как вы прекрасны! Вы сводите меня с ума!