Молодая слѣпая. Кто ты? (Молчаніе).
Старшая слѣпая. Сжалься надъ нами!
(Молчаніе. Ребенокъ плачетъ все громче и отчаяннѣе).
Занавѣсъ опускается, оставляя зрителя "Слѣпыхъ" передъ лицомъ страшной тайны смерти, въ ужасѣ отъ ея молчаливаго присутствія.
Одноактная пьеса "Семь принцессъ" окутана той же душной атмосферой непроницаемаго мрака; въ основу ея положено то же гнетущее чувство страха смерти. Семь принцессъ живутъ въ замкѣ короля и королевы; онѣ почти всегда спятъ, а король и королева боязливо оберегаютъ странный сонъ своихъ внучекъ. Пріѣзжаетъ давно желанный принцъ, двоюродный братъ принцессъ: онъ застаетъ ихъ спящими. "Онѣ почти не живутъ съ тѣхъ поръ, какъ онѣ здѣсь, разсказываетъ королева. Онѣ здѣсь съ тѣхъ поръ, какъ умерли ихъ родители... Въ этомъ замкѣ слишкомъ холодно... А онѣ изъ теплыхъ странъ... Онѣ ищутъ всегда свѣта, а его почти не бываетъ здѣсь... Сегодня утромъ солнце показалось ненадолго на каналѣ, но деревья слишкомъ большія... слишкомъ много тѣни, -- сплошная тѣнь... Здѣсь слишкомъ много тумановъ, и небо никогда не бываетъ безоблачно"... Сонъ принцессъ оказывается слишкомъ долгимъ, онъ тревожитъ окружающихъ; тревога растетъ и увеличивается; все принимаетъ странный, угрожающій видъ. "Ни будемте глядѣть на нихъ, а mo мы испугаемся", говоритъ королева въ страхѣ (II т., 146--147). "Онѣ такъ ужасно спятъ! восклицаетъ королева среди рыданій... О, какъ страшно, когда люди спятъ. Мнѣ всегда страшно въ ихъ спальнѣ! Я больше не вижу ихъ маленькихъ душъ!.. Гдѣ же ихъ маленькія души? Онѣ пугаютъ меня! Онѣ пугаютъ меня"!-- "Вѣдь ничего не произошло, утѣшаетъ король, -- вѣдь онѣ спятъ, онѣ спятъ!.. и мы также спимъ. Мы всѣ такъ спимъ. Мы всѣ такъ спимъ... Развѣ вы никогда не видали спящихъ!.." Но неопредѣленный страхъ все растетъ, онъ зарождается отъ незначительныхъ мелочей, самыхъ, казалось бы, обыкновенныхъ вещей; но эти мелочи и обыкновенныя вещи вдругъ кажутся полными загадки, полными ужаса, онѣ пугаютъ, угрожаютъ, гнетутъ. Зловѣщее настроеніе разряжается наконецъ, -- умираетъ одна изъ семи принцессъ, Урсула. Смерть подкралась къ ней спящей и унесла ее во снѣ. Въ концѣ концовъ пьеса оставляетъ мрачное, безъисходное настроеніе, словно вы испытали тяжелый кошмаръ. И авторъ не старается спасти васъ отъ этого настроенія, -- онъ самъ угнетенъ тѣмъ же кошмаромъ.
Вообще Метерлинкъ не примиряетъ насъ съ властью темныхъ стихій, съ мрачнымъ царствомъ невѣдомаго рока, но онъ пока еще не возстаетъ открыто противъ этой власти, не объявляетъ войны этому царству, не борется еще съ нимъ... Онъ просто всматривается въ темную загадку небытія, въ страшную тайну смерти, непреодолимо тяготѣющую надъ жизнью людей; всматривается глубокимъ, широко открытымъ взоромъ, какъ бы застывшимъ отъ ужаса и изумленія; онъ словно замеръ передъ огромной тайной, нависшей надъ его сознаніемъ: еще и еще заглядываетъ въ мертвыя очи смерти. И жуткое чувство все растетъ, ничѣмъ не прикрытое, не побѣжденное, оголенное. Самое большее, что пробуетъ противопоставить Метерлинкъ этому растущему владычеству смерти, -- это тихую жалобу, мягкій, часто безмолвный укоръ, чуть слышный ропотъ и печальный вздохъ, нѣжное, ласковое сожалѣніе, какъ, напр., въ "Пеллеасѣ и Мелизандѣ", въ "Алладинѣ и Паломидѣ" и др. Порою онъ пытается даже какъ бы опоэтизировать загадочный міръ неясныхъ очертаній, мутнаго шороха и таинственныхъ движеній; туманная мгла манитъ его къ себѣ. "Одну я плохо вижу"... говоритъ принцъ, всматриваясь въ спящихъ принцесъ.
Королева. Какая же вамъ нравится больше всѣхъ?
Принцъ. Кошорую я вижу неясно.
Королева. Которую? Я немного глуха...
Принцъ. Та, которую я неясно вижу.