Маша возвратилась, и Семенъ повторилъ ей исторію съ сосѣдкою.
-- Не тревожьтесь, братецъ, сказала дѣвушка: -- если она опять прійдетъ, мы съ нею сладимъ: у меня есть деньги, я ей за курицу заплачу.
-- И что баба, вотъ другой годъ, взъѣлась, ни съ того, ни съ cero, на насъ, всякія каверзы выдѣлываетъ!
-- Позвольте мнѣ эту бабу пугнуть, Семенъ Семенычъ. Я съ нею разомъ справлюсь, угомоню вѣдьму кіевскую.
Въ калитку послышался сильный стукъ.
-- Видно, опять Сысоевна ломится. Не отвела еще душеньки! сказалъ, вставая, Семенъ и хотѣлъ идти.
-- Не ходите, Семенъ Семенычъ, я ей отопру. Алексѣй Дмитріевичъ вышелъ изъ комнаты. Едва отперъ онъ калитку, какъ Сысоевна, свирѣпо размахивая рукамя, вбѣжала во дворъ.
-- Гдѣ тутъ у васъ живая душа? кричала она. -- Выходи, ты, слѣпой, плати мнѣ за курицу! Я такой каши заварю, что ты съ сестренкою-то своею, московскою бѣлоручкою, напляшешься: не мытьемъ, такъ катаньемъ возьму! Вишь, здѣсь добрыхъ людей обводить задумали портняжкой, работящей прикидываться! Знаемъ мы, чѣмъ въ Москвѣ промышляли! Душегубцы, разбойники!
-- Что ты развѣдьмилась? баня, что ли, торговая здѣсь? говорилъ Дмитріевичъ, подступая еть изумленной Сысоихѣ.
-- А твоя милость здѣсь чѣмъ командуетъ? Что ты, въ батраки нанялся у Межжерихи? Выгнали дармоѣда изъ отцовскаго дома... Вишь заступу какую нашли! Ты здѣсь, безъ матери, видно за дочкой наблюдаешь?..