-- Чего это не бываетъ на бѣломъ свѣтѣ, какихъ уму непостижимыхъ происшествій! сказала она и подвинулась гь Матренѣ Ефимовнѣ.
-- Не надивуюсь я и сама, матушка Алена Селиверстовна, какія ужасти приключаются. Есть и у меня на душѣ горюшко, и разсказыватъ-то страхъ беретъ. Изведутъ лиходѣи моего Алёшеньку, напустил на него черную немочь, сказала Матрена Ефимовна.
-- Храни Господи, что это вы говорите! воскликнула хозяйка и съ любопытствомъ посмотрѣла на Матрену Ефимовну.
-- Разсказала бы я вамъ всю бѣду мою нерасчерпаемую, да вотъ не приходится, чтобъ красныя дѣвицы слушали.
-- Что вы это усѣлись, какъ пришитыя! сказала Алёна Селиверстовна дочерямъ: -- пошли бы да промялись; чай ноги отсидѣли!
Сестры съ неудовольствіемъ отошли отъ стола: имъ очень хотѣлось узнать секретъ Матрены Ефимовны и на зло совсѣмъ ушли изъ комнаты.
-- Ступай, Ильюшка; нужно будетъ, позовутъ, прибавила хозяйка, обращаясь къ прикащику и указала ему на дверь. Илья ушелъ.
Матрёна Ефимовна начала перешептываться съ хозяйкою.
-- Только вы, моя родная Алена Селиверстовна, никому не говорите, что скажу я вамъ въ тайности.
-- Что вы, Матрёна Ефимовна, и во снѣ не проболтаюсь!