Старуха поспѣшно одѣлась, вышла вмѣстѣ съ Агалычемъ изъ дома и пошла по Заднѣпровской Улицѣ.
-- Не ожидала я такого случая, сказала Анна Григорьевна: -- мнѣ до-сихъ-поръ это сномъ кажется!
Агалычъ, сильно прихрамывая, отставалъ отъ Анны Григорьевны.
-- Ноги-то у меня ныньче стали плохи; не ходокъ я, Григорьевна, на одной-то ногѣ; за тобою не угонюсь. Пора бы старымъ костямъ на мѣсто, да Господь, видно, за грѣхи конца не посылаетъ! Вотъ лекарю такъ бы пожить надо: хозяйка у него молодая и дѣтки пошли; а у меня ни роду, ни племени, торчу, какъ пёрстъ, одинъ, а супротивъ положеннаго не пойдешъ. И лекарь былъ, да видно отъ смерти не выпользуешься! говорилъ Агапычъ.
X.
Глубокій снѣгъ около дома Анны Григорьевны стаялъ. Съ появленіемъ весны, даже въ столярной Семена сдѣлалось свѣтлѣе. Вѣтеръ пересталъ выть въ трубы и щели. На дворѣ у Межжеровыхъ показалась трава, и насѣдка съ многочисленнымъ семействомъ кудахтала у сарая. Воробьи чирикали и перелетали съ забора въ садъ, гдѣ ужь оживали корни деревъ и зачернѣлись гряды, засѣваемыя картофелемъ, лукомъ и капустой. Домъ Межжеровыхъ стоялъ почти на самомъ выѣздѣ изъ черты города. Направо высилась небольшая гора, по которой бѣжала дорога къ вѣтряной мельницѣ; сзади мельницы зеленѣла сосновая роща и разстилались луга. Подъ горою было озеро, гдѣ, въ лѣтніе жары, купались жители Заднѣпровской Улицы; налѣво протекалъ Днѣпръ, и правый песчаный берегъ рѣки шелъ почти вровень съ землею и имѣлъ въ этчмъ мѣстѣ отмели; а на лѣвомъ, крутомъ берегу живописно расположенъ былъ городъ. По скату развѣтвившихся горъ, лѣпились маленькіе деревянные домы, окруженные садами и огородами; внизъ къ рѣкѣ вилась протоптанная извилистая дорожка въ разныхъ направленіяхъ.
Семенъ работалъ въ столярной. Дверь комнаты была отворена: погода была ясная, и широкая струя теплаго воздуха, согрѣтаго весеннимъ солнцемъ, проходила въ сырую и теплую мастерскую Семена. Занятый работою, онъ не слыхалъ, какъ вошла мать.
-- Богъ милости прислалъ, Семенъ, сказала старуха.
-- А, это вы, матушка! Я нарочно отворилъ у себя дверь: пущай хоть воздухомъ сырость повытянетъ.
-- Время-то ныньче благодатное, продолжала Анна Григорьевна: -- я по улицѣ шла и пригрѣлась на солнышкѣ. Взяло меня раздумье... Садись-ка, Семенъ, да поговоримъ.