-- Маша, сказалъ онъ, уходя изъ комнаты:-- когда обѣдъ будетъ готовъ, ты приди меня позвать; я покуда поработаю: дверь у сарая осѣла -- нужно поправить.
Семенъ взялъ въ столярной топоръ и вышелъ во дворъ и поискавъ рукою дверь сарая, онъ съ усиліемъ отворилъ одну ея половинку и сталъ ее ощупывать со всѣхъ сторонъ.
Маша вышла на крыльцо и, видя, что братъ занятъ работою, безотчетно стала смотрѣть на прозрачную даль синяго неба. Озаренныя лучами солнца облака, гонимыя вѣтромъ, быстро неслись и, отдѣляясь другъ отъ друга, расрадались фантастическими группами. Маша прошлась нѣсколько разъ по двору и потомъ сѣла на крыльцѣ. Слова брата не выходили у нея изъ памяти; она предчувствовала разлуку съ Алексѣемъ Дмитріевичемъ: сердце ея сжалось, ей стало невыразимо-грустно, и она зарыдала.
Семенъ въ ту же минуту услышалъ ея рыданія и положилъ топоръ.
-- Ты здѣсь, Маша? спросилъ онъ.
-- Здѣсь, братецъ, на крыльцѣ. Я пришла звать васъ обѣдать.
Семенъ подошелъ къ крыльцу.
-- Мнѣ послвшалось, что ты плачешь, сказалъ онъ.
-- Нѣтъ, отвѣчала Маша, но въ голосѣ ея слышались слезы.
-- Напрасно ты скрываешь отъ меня, мой другъ: слухъ мой никогда меня не обманываетъ; ты плакала... я знаю, тебѣ скучно, ты сокрушаешься. Не на что тебѣ порадоваться, моя бѣдная ласточка!