-- Что вы, братецъ! Онъ мнѣ самъ, сидя у насъ, говорил, что и не думаетъ жениться! А какія Кульбасовы сплетни повывели, и насъ тутъ припутали!
-- Говорятъ, не бойсь, что всему ты причиною.
-- И повторять не стану вздорныхъ ихъ словъ. Сысоевна насказала на меея тёткѣ Алексѣя Дмитрича, что я и такая и этакая; даже маменьку колдуньей сдѣлали. Вы знаете, братецъ, какъ я веду себя, а онѣ такія дѣла про меня разсказываютъ, что я удивллюсь, откуда имъ все это въ голову приходитъ!
-- Не сердись на злыхъ людей, Господь наказываетъ ихъ злымъ сердцемъ, сказалъ Семенъ, взявъ сестру за руку. Не вижу я, но чувствую, какъ тоскуешь ты. Мы теперь одни, Маша, стыдиться некого; если ты не скажешь мнѣ всей правды, то станешь только себя обманывать. Признайся по отровенности: любишь ты Алексѣя Дмитрича?
-- Братецъ! братецъ... вскричала испуганная Маша.
-- Ты любишь его, и я ничего не могу сдѣлать для вашего счастія! Можетъ, только молитва слѣпаго дойдетъ до Господа, и Онъ пошлетъ вамъ свою милость и благодать!
Семенъ сѣлъ возлѣ Маши на крыльцо.
-- Ты таишься отъ меня, Маша, а знаешь ли, моя горлинка, что для тебя я часто ропщу на слѣпоту свою: не для себя хотѣлъ бы я свѣтъ видѣть, хотѣлъ бы отъ васъ разогнать тьму.
-- Да, братецъ, я люблю Алексѣя Дмитрича и сама не знаю какъ полюбила его...
-- Теперь, Маша, какъ ты мнѣ открылась, я тебѣ скажу прямо: хоть и больно мнѣ разстаться съ тобою, а нужно, необходимо-нужно тебѣ ѣхать въ деревню. Здѣсь тебѣ оставаться нельзя: заѣдятъ тебя въ нашемъ муравейникѣ. Того и гляди, что Илья домой придетъ на печи лежать. Ты поѣзжай съ Богомъ; и если Алексѣй точно любитъ тебя, какъ справедливый человѣкъ, то я, испытавши его, всѣ силы для твоего благополучія употреблю.