-- Слушаю-съ, отвѣчалъ Илья.
-- Что ты носъ-то въ книгу уткнулъ? Сколько разъ говорено тебѣ было, чтобъ пустяками не занимался? А скажи-ка ты мнѣ, отчего тебѣ по ночамъ не спится? Цѣлую свѣчу сжегъ; этакъ, пожалуй, и домъ спалишь. Али оттого безсонница, что воровать задумалъ?
-- Не спалось что-то; а свѣча у меня неделю горѣла, хозяинъ, отвѣчалъ смущенный Илья.
Матвѣй Ѳедотовичъ принялся свѣрять по книгѣ счеты.
-- Да я еще вечоръ хотѣлъ спросить тебя: что это не видать надоринской Наташки? Бывало она то за тѣмъ, то за другимъ къ намъ прихаживала? сказалъ онъ, потирая глаза рукою и смотря сквозь пальцы на прикащика.
-- Я прослышалъ-съ, что барыня ихъ больны, а оттого самого Натальѣ Осиповнѣ нельзя изъ дома отлучиться.
-- Вишь ты, какъ величаетъ! Онъ тутъ всякую шваль знаетъ, какъ и по отчеству прозываютъ! сказалъ Матвѣй Ѳедотовичъ и презрительно посмотрѣлъ на Илью.
Прикащикъ былъ такъ далекъ отъ мысли, что хозяинъ могъ подозрѣвать его въ интригѣ и съ намѣреніемъ спрашивать о Натальѣ, да притомъ, зная всегдашнюю манеру Матвѣя Ѳедотовича говорить съ нимъ, пропустилъ эти слова мимо ушей.
-- А съ почты объявленія не приносили? спросилъ Кульбасовѵ
-- Нѣтъ-съ, не приносили, отвѣчалъ Илья.