-- Не приносили! передразнилъ его Матвѣй Ѳедотовичъ. -- Можетъ и давно принесли, да ты куда-нибудь засунулъ да и забылъ. Мнѣ вотъ почитай всякій день Василій Григорьевичъ голову моетъ, что ему "Вѣчнаго Жида" не высылаютъ. При этомъ Кульбасовъ гнѣвно глядѣлъ на прикащика. -- А спроси тебя, какъ зовуть кого въ околоткѣ -- тотчасъ и по отчеству назовешь, говорилъ Матвѣй Ѳедотовичъ и, возвышая голосъ, все ближе и ближе подступалъ къ Ильѣ; наконецъ протянулъ руку, чтобъ схватить его за воротникъ, но Илья убѣжалъ.
XIII.
Илья стоялъ въ дверяхъ дома Анны Григорьевны. Семенъ, ощупывая брата, продолжалъ:
-- Какое несчастье у васъ случилось? Съ тебя, Ильюша, градомъ потъ льетъ; ты видно скоро шелъ.
-- Говори, Илья, все, какъ у васъ было съ хозяиномъ, сказала Анна Григорьевна.
-- Дайте вы малому духъ перевести, вмѣшался Агапычъ.-- Ну чего вы къ нему приступили? Вишь онъ съ перепугу-то захлебнулся! Садись-ко, Илья, вздохни маленько.
Илья сѣлъ на стулъ.
-- За что у васъ дѣло стало? нетерпѣливо спрашивала Анна Григорьевна. -- Говори, не скрывай отъ меня правды. Что и задумываться, коли вины за собою не знаешь? Все жь они люди, а не звѣри: за что жь такъ, сбухта-барахты, набросятся? сказала Анна Григорьена, недовѣрчиво смотря на сына.
-- Коли, матушка, велите правду, какъ есть, говорить, продолжалъ Илья: -- такъ ужь давно и хозяинъ и хозяйка съ дочками противъ насъ злобились; а вывела все старшая дочь Алены Селиверстовны, которую хозяева хотятъ выдать за Алексѣя Дмитрича. Какъ была объ масляной въ гостяхъ у насъ тётка Алексѣя Дмитрича, она имъ невѣсть чего наплела на Машу: и вы-то ворожбою занимаетесь, и Маша Алексѣя Дмитрича къ себѣ приворожила. За это за самое хозяева и ополчились всѣ на насъ.
-- Все это я знаю, и Семену говорила, что тебѣ не житье у Матвѣя Ѳедотыча; да съ его стороны крайности такой не чаяла! Я ужь совсѣмъ изъ силъ выбилась... Да, дѣтушки, уходили вы меня! Что-то вы будете дѣлать, какъ я ноги протяну? Я вѣдь не двужильная: крѣпко желѣзо, да и то ржа ѣстъ! Вспомните меня не разъ, какъ прійдется вамъ своею волею жить. Извѣстно, что Матвѣй Ѳедотычъ затѣялъ, по злобѣ, срамить насъ за то, что Алексѣй Дмитричъ не женился на его падчерицѣ: жаль ему разстаться съ мошною Дмитрія Ефимыча. Ходи опять по мытарсгвамъ, да проси за тебя, Илъя! Силъ моихъ не стало. Хоть бы ужь Господь сжалился, а то и смерти на меня нѣтъ.