-- Да, приходитъ красное времечко; только намъ нѣтъ отдыха. Съ ума у меня нейдетъ Илья.
-- Не унывайте, матушка! Агапычъ, можетъ-быть, поможетъ куда-нибудь брата помѣстить въ услуженіе. Недавно еще убогій нашъ домишко со всѣхъ сторонъ былъ занесенъ снѣгомъ; пригрѣло солнышко -- и взяло свое. Вы Машу своею материнскою ласкою отъ лукавыхъ мыслей отвели; не надо намъ на первыхъ порахъ и Ильюшу суровостью страшить. Приласкаешь молодость -- и привяжется. А то онъ, пожалуй, дома чуждаться будетъ.
-- Оно такъ, Семенъ. У насъ насѣдка цыплятъ повывела и хохлится, и ходитъ за ними, и отъ хищныхъ птицъ оберегаетъ, и подъ крыло прячетъ. Еслибъ мы сначала повернули съ Машею круто, только ненавистны бы ей стали, и добромъ бы тутъ не кончилось. Я къ вамъ ужь примѣнилась: съ Машею ласкою все сдѣлаешь; а Илъя съ малолѣтства скрытенъ былъ. Теперь же я стара стала: силъ не достаетъ всю обузу на плечахъ нести.
Анна Григорьевна посмотрѣла на сына; на лицѣ ея выразилась глубокая грусть, и она долго молчала. На соборныхъ часахъ пробило два часа.
-- Никакъ часы бьютъ? сказала старуха и стала считать: -- разъ, два... Пора тебѣ спать, Семенъ. И мнѣ завтра рано вставать.
-- Прощайте, матушка, сказалъ Семенъ: -- не тревожьтесь! Отдадимъ горе на волю Божью.
Анна Григорьевна перекрестила сына и взглянула на небо. Надъ крышею дома стояло мрачное облако: оно рѣзко бросилось въ глаза старухи. Кругомъ горизонта ужь разсѣялись тучи; на востокѣ небо прояснилось, какъ предъ разсвѣтомъ; отчего это облако поразило Анну Григорьевну -- она не могла дать себѣ отчета, но сердце ея забилось грустнымъ предчувствіемъ.
На небѣ показалась розовая полоса; разсвѣтъ обозначилъ окрестности. Изъ сосѣднихъ домовъ, по Заднѣпровской Улицѣ, начинавшей просыхать отъ непроходимой грязи, выходили старики и старухи съ необыкновенными бородавками, украшавшими ихъ шею и подбородки, и привѣтствовалти другъ друга съ добрымъ утромъ.
Въ сараѣ Межжировыхъ куры слетали съ нашеста, и пѣтухъ, махая крыльями, возвѣщалъ восходъ солнца. Въ саду чирикали чижи, и воробьи, отнимая другъ у друга сухой прутикъ для гнѣзда.
Семенъ все еще сидѣлъ на крыльцѣ; услыша звонъ, онъ всталъ, помолился въ ту сторону, откуда до него донеслись звуки колоколовъ, и пошелъ въ кухню будить Агапыча.