XIV.
Яркое солнце стояло среди прозрачнаго и голубаго неба. Въ приходскихъ церквахъ уже оканчивалась обѣдня, и народъ съ семьями расходился по домамъ. По Заднѣпровской Улицѣ, на лавочкахъ, подлѣ воротъ сидѣли старики, непомнившіе опредѣленно сколько десятковъ лѣтъ прожили они за Днѣпромъ. Подъ надзоромъ дѣдовъ, играли на улицѣ ребятишки. Завидя издали идущихъ матерей, они бросились къ нимъ на встрѣчу.
-- Ладу нѣтъ мнѣ съ этими пострѣлятами! говоритъ высокій старикъ съ желтою бородою, и поймавъ мальчика, который рвался и кричалъ:
-- Пусти, дѣда, мама идетъ!
Дѣдъ чмокалъ губами и держалъ мальчика. Нѣсколько ребятишекъ подкрались сзади къ старику и начали дергать его за полу. Старикъ повернулся, чтобъ поймать шалуновъ, а мальчикъ, освободясь изъ его рукъ, побѣжалъ по улицѣ.
-- Постой, шалунъ, сказалъ старикъ: -- вотъ ужо догоню!
Но веселые ребятишки, снова столпившись вокругъ суетливаго старика, рѣзвились и визжали.
-- А вотъ слѣпой идетъ -- всѣхъ васъ на сковородѣ изжаритъ, сказалъ старикъ, показывая на другую сторону улицы, гдѣ шел Семенъ съ Агапычемъ.
Ребятишки бросились въ разсыпную. Семенъ шелъ подлѣ Агапыча; въ правой рукѣ онъ держалъ палку, которою ощупывлъ дорогу. Агапычъ часто пріостанавливался, пожималъ плечами и нѣсколько разъ то снималъ, то надѣвалъ опять шапку съ огромными, засаленными наушниками.
-- Послалъ Гоеподь денёкъ! сказалъ онъ.-- солнышко какъ въ Петровки пригрѣваетъ! Старожилы замѣчаютъ, Семенычъ, что каково Благовѣщенье, таковъ будетъ и Христовъ-день. Замѣчалъ я, да годъ на годъ не приходитъ: запрошлый годъ въ Благовѣщенъе выдался день вѣтряный и снѣгъ шелъ, а Христовъ-день такой же, какъ сегодня выстоялъ.