-- Пришелъ часъ воли Божіей! Оно такъ и бытъ должно: больной старецъ и помираетъ. Земля въ землю и пойдетъ! заключилъ Кульбасовъ и указалъ на полъ.
Матрена Ефимовна обняла и Матвѣя Ѳедотовича. Алексѣй Дмитріевичъ долго не могъ прійдти въ себя отъ внезапной смерти отца. Послѣ девяти дней онъ отперъ сундукъ, стоявшій подъ кроватью покойнаго отца его, и досталъ отгуда домовыя книги, бумаги и нашелъ чистаго капитала, хранящагося въ билетахъ, на сто тысячъ рублей. Были и векселя на частныхъ лицахъ, но на незначительную сумму. Молодой человѣкъ не ожидалъ получить такое наслѣдство: Дмитрій Ефимовичъ никому изъ домашнихъ не разсказывалъ своихъ дѣлъ и былъ всегда скрытенъ и остороженъ въ торговыхъ операціяхъ.
Разумѣется, послѣ смерти Дмитрія Ефимовича всѣ съ любопытствомъ слѣдили за богатымъ наслѣдникомъ. У заднѣпровскихъ жителей, гдѣ новость не смѣняется новостью, извѣстіе о смерти старика получено было въ самый день праздника, утромъ, и потому цѣлую недѣлю шли толки о машиной свадьбѣ. Матрена Ефимовна отворила кладовую, наполненную разными вещами: шубами, бѣльемъ, платьемъ, оставшимся послѣ покойной матеря Алексѣя Дмитріевича. Старуха отдала племяннику кольцо и брильянтовыя серьги, сѣла на порогъ кладовой, наклонила голову на колѣни и сказала:
-- Охъ, тошнёхоньно мнѣ, тошнёхонько! Женится Алёшенька на Межжеровой дочкѣ, женится! по всему вижу, что женится!
На этотъ разъ предчувствіе не обмануло старухи.
До шести недѣль Алексѣй Дмитріевичъ велъ уединенную жизнь и не думалъ никому говорить о своихъ будущихъ планахъ и надеждахъ; написалъ только тотчасъ же къ Машѣ, увѣдомилъ ее о смерти отца, просилъ и убѣждалъ дѣвушку какъ-можно-скорѣе пріѣхать въ городъ.
XV.
Ветхія крыши деревянныхъ домовъ на Заднѣпровской Улицѣ утонули въ зелени. Въ комнатахъ у Анны Григорьевны были отворены окны. Изъ сада вѣялъ теплый воздухъ, напитанный запахомъ цвѣтущей черемухи.
Анна Григорьевна, съ пріѣздомъ Маши, не измѣнила своего образа жизни, и въ домѣ у нея все шло по-прежнему. Только въ угольной комнатѣ, подлѣ двери, висѣли стѣнные часы, которые принесъ Алексѣй Дмитріевичъ и устроилъ ихъ ходъ. Одянъ Агапычъ былъ недоволенъ этимъ нововведеніемъ. Дожидаясь Алексѣя Дмитріевича, Анна Григорьевна иногда запаздывала обѣдомъ, и тогда случалось съ часами что-то очень-странное. Агапычъ переводилъ часы и часто, вмѣсто минутной, трогалъ часовую стрѣлку и говорилъ, что часы испортились.
-- Да ихъ бы, Григорьевна, совсѣмъ не для чего тебѣ и заводить было, прибавлялъ онъ, тряся головой: -- только шипятъ, да звонятъ безъ пути!