Нѣсколько минутъ онѣ плакали вмѣстѣ. Наконецъ, когда Кадетта опять стала винить себя, Перрина, ради тетки, сдѣлала надъ собою усиліе.
-- Оставимъ это, сказала она, утирая слезы; -- такъ угодно было святымъ, мы должны покоряться имъ.
Кадетта вздохнула; малютка была права: такъ угодно было святымъ -- она была въ сущности только ихъ орудіемъ.
-- Разумѣется, такъ угодно было святымъ! повторила она.-- Ты понимаешь это, а потому нечего тебѣ и горевать-то. Кто знаетъ, что изъ этого выйдетъ... Есть мужчины красивѣе, богаче и умнѣе Матюрина и стоитъ тебѣ только захотѣть, то въ женихахъ у тебя не будетъ недостатка!
-- О, тётя Кадетта, я никогда не выду замужъ! вскричала Перрина.
-- Это самое лучшее, дитя! самое лучшее! увѣряла Кадетта.-- Ты все больше и больше будешь убѣждаться въ этомъ, какъ убѣждаюсь я. Или ты думаешь, что я не могла-бы выдти замужъ? Спроси-ка объ этомъ у тѣхъ, кто былъ молодъ въ одно время со мною, они тебѣ поразскажутъ. Сколько лѣтъ ухаживалъ за мною мельникъ Михель да онъ ли одинъ! а мой двоюродный братъ Антуанъ Видаль, а Тьерръ Сару и Кадетъ Корнишонъ,-- но я никакъ не могла рѣшиться. Вѣдь это чудо какъ хорошо, когда тебя станутъ хоронить въ вѣнкѣ изъ померанцевыхъ цвѣтовъ, а за твоимъ гробомъ будетъ идти братство пресвятаго сердца Маріи, да еще съ зажженными свѣчами въ рукахъ. Вотъ объ чемъ подумай, малютка, а мужчины пусть себѣ бѣгаютъ.
Перрина вздыхала. Она была такъ безразсудна, что предпочитала счастливую жизнь съ Матюриномъ посмертнымъ почестямъ; но между тѣмъ какъ прежде она очень рѣшительно возставала противъ подобныхъ представленій со стороны своей тетки, сегодня она молчала и вышла вонъ чтобы избѣжать дальнѣйшихъ разъясненій.
Солнце было на закатѣ; небо сіяло яркимъ пурпуромъ; лѣсистыя вершины, горныя конусы и снѣжныя короны высокихъ горъ, покрытые виноградною лозою холмы на переднемъ планѣ, кустарники и луга были залиты золотистымъ благоуханіемъ, между тѣмъ какъ на далекіе откосы ложились темноголубыя тѣни, принимавшія мѣстами фіолетовые, а мѣстами яркопурпуровые оттѣнки. Кузнечики чирикали; на вершинѣ тополя у мостика пѣлъ дроздъ, ручей шумѣлъ, свѣжее дыханіе воды смѣшивалось съ благоуханіемъ листьевъ и травъ; все было, какъ Перрина тысячу разъ представляла себѣ на чужбинѣ, полно тоски. Она тогда думала, что стоитъ ей только увидѣть родныя горы, стоитъ подымать роднымъ воздухомъ и она будетъ счастлива; теперь-же лучше всего было-бы для нея опять уйти. Что ей родина, когда она но прежнему разлучена съ Матюриномъ! Хотя тетка и полагала, что она привыкнетъ -- но та не имѣла никакого понятія о сердечныхъ дѣлахъ. Привыкнуть!-- какъ это можно!-- Если будни и могутъ проходить кое-какъ за работою, то какимъ образомъ будетъ проводить Перрина долгіе воскресные послѣобѣденные часы, въ то время какъ ея счастливыя сверстницы будутъ танцовать подъ дубами на деревенской площади? Ужь лучше бы ей сейчасъ-же лечь въ могилу въ вѣнкѣ изъ померанцовыхъ цвѣтовъ, по крайней мѣрѣ она исполнила-бы этимъ желаніе своей тетки.
Тѣмъ временемъ Кадетта, нисколько не подозрѣвавшая отчаянія молодой дѣвушки, перешла къ лучшимъ надеждамъ.
-- Малютка приходитъ въ разумъ, право она приходитъ въ разумъ! говорила она про себя. Нѣтъ худа безъ добра. Пресвятая Мадонна, кто бы угадалъ, что мой опрометчивый обѣтъ будетъ имѣть такія прекрасныя послѣдствія! Было-бы ли счастьемъ для малютки, еслибъ она вышла замужъ? Славное счастье! Имѣть мужа, которому надобно повиноваться и кучу дѣтей, чтобы постоянно заботиться объ нихъ! Одно дитя заболѣло, другое упало въ воду, всѣ они шалуны страшные, и бѣдной матери нѣтъ покоя ни днемъ, ни ночью. Нѣтъ, въ тысячу разъ лучше остаться въ дѣвицахъ, не говоря уже о томъ, что ожидаетъ насъ, дѣвицъ, послѣ смерти.