Портной его пригласил примерить латы. Всякое вооружение оказывалось ему мало, и выглядело совсем игрушечным. Зато крошечная головка его положительно утопала в широком шлеме с забралом и конской гривой. Шея упрямо вылезала из всех воротников, как бы они высоки ни были: пришлось навертеть на неё всякого тряпья, чтобы только прикрыть. Вместо плаща дали ему кусок старого неба, по краям которого налепили из серебряной бумаги бордюрчики. Впечатление получилось странное, и во всяком случае подходило к представлению о выходце с того света. Семён Александрович остался доволен, и велел только на спектакле окутать его самым лёгким газом, флёром, крепом, чтобы совсем получилась бесформенная, неопределённая фигура.
Вообще Семён Александрович был очень доволен, тем более, что Архипелагов играл у него за три рубля…
* * *
Нужно ли говорить, в каком волнении находился Конкордий в день спектакля? Он не мог ничего есть: перед его глазами носилась величественная фигура покойного короля, которая вечером поразит театр. И этот король будет он! Он поразит!
Крутогоров тоже приятно волновался. Он решился в этот вечер окончательно покорить коммерсантку Снежкову, как своим талантом, так и пластичностью движений. Ему в этом деле именно должен был поспособствовать Архипелагов: воспользовавшись хорошей «Тенью», он решился прибегнуть к некоторой мимике, до сих пор им не практикованной, и к некоторым градиознейшим позам, неотразимым по своей картинности. Потому-то он обратил особенное внимание на Архипелагова и гримировал его сам.
Вышло нечто ужасное! По бледно-мертвенному лицу проступили коричневые пятна, глаза провалились, нос необычайно белел и выдвигался вперёд чуть не на четверть аршина. Когда Конкордий подошёл к зеркалу, его самого отбросило и он только пробормотал:
— Страховидно, весьма страховидно!
Но зато осмотр тележки, назначенной для вывоза «Тени» на сцену, немало смутил Крутогорова. Это была низенькая платформа, катившаяся по рельсам, от неё шла через сцену верёвка на простом блоке.
— Э-эх, — как же без ворота, — сказал он, — ведь это толчки будут.
— Мы лёгонечко, — успокоил плотник. — Они говорят, что на ногах крепки.