-- То есть как это?
-- Если я выбирал её в жёны, я должен был знать, кого беру. Если же она не сумела быть тем, чем нужно -- значит была сделана мною ошибка. Тут ведь что-нибудь одно из двух: или я стою того, чтобы меня обманывать, или жена дрянь. В обоих случаях виноват я: зачем дрянь брал, или зачем сам дрянь.
Виктор Иванович нахмурился.
-- Знаешь мой совет тебе? -- продолжал доктор. -- Догоним мы их -- на дороге ли, в ауле -- всё равно -- не разыгрывай Отелло: право, это нейдёт к твоему сану. И то уже смешно, что московский директор департамента скачет за женою по степям и горам.
-- Что же тут смешного? -- спросил он.
-- Смешно, со стороны очень смешно. У нас это совсем не принято. Я знаю, что у тебя в душе растёт драма, и обстановка к этому грандиозная, -- а всё это как будто не то. У нас, русских, нет этого в крови, что у иностранцев, или у здешних кабардинцев кинжал, скрежет зубовный: "Га, злодей -- теперь лежи!" У нас это всё как-то попросту. Пырнёт в бок сапожным ножом, потом на колени: "Вяжите меня, окаянного, люди добрые!" -- вот тебе и вся драма.
-- К чему ты всё это ведёшь? -- спросил Виктор Иванович.
-- А к тому, мой друг, что не лучше ли всё свести на водевиль? Ты посмотри на себя: дорожный котелок, пиджак, панталоны поднялись в стременах -- это ли фигура героя? Я не знаю, что ты там намерен делать, но во всяком случае ты на ложном пути...
Тропинка стала настолько узкой, что доктору пришлось пропустить приятеля вперёд. Вниз, направо шли крупными изломами скалы, слева подымалась круча желтовато-коричневой скалы. Местами камни принимали формы башен, ворот, фронтонов и карнизов. Внизу, глубоко в долине, цветными точками двигались стада. Путники подымались уступами всё выше и выше. Снеговая масса Эльбруса двухконечной жемчужной шапкой вздымалась справа и как царственной короной увенчивала хребет. Воздух стал реже, сердце стало биться усиленнее, дыхание стало чаще. Горные цветы, то жёлтые, то розовые, высоко подымали свои головки, задевая за ноги и за плечи путников. Солнце подымалось всё выше, тени становились всё короче. Одинокие арбы с белыми волами иногда попадались им на встречу. Какой-то джигит на сером коне обогнал их и, перекинувшись несколькими словами с проводником, исчез где-то за поворотом скалы.