Клим поправил костер и подбросил в него свежих дров. Буйно затрепетало пламя и заговорил на разные голоса костер. Еще шире разодрал огонь сгрудившуюся тьму и выхватил из нее широкую полосу берега, два-три дерева и какие-то смутные очертания густого еще обнаженного кустарника.
— У тебя пошто сна-то нету? Ведь находился ты за утками, устал!
Клим не сразу ответил. Он завозился на своем месте, пристраиваясь удобней на боку возле огня. Веселые отсветы играли на нем. Слегка дымилась его отсыревшая шинель.
— Да так... — пробормотал он, наконец: — Чтой-то не спится... Коло огня полежу. Все весельше...
— Весельше!.. — усмехнулась Милитина: — Ты молодой еще. В тебе всегда веселость должна быть...
— Всегда-а... — угрюмо протянул Клим: — А коли нет ее?..
— Это так у тебя... блажь...
Милитина оправила платок и подобрала ноги под юбку. Она посмотрела на Клима, оглянулась на спящих и хотела что-то сказать. Уже вздрогнули ее губы и взметнулись ресницы, но она ничего не сказала. Встала на ноги, потянулась — вся облитая пляшущим светом костра, закинула руки за голову и протяжно охнула.
— Ну, сиди, старик!.. — кивнула она головой Климу. — Ищи возле огня веселья... А я спать пойду...
Клим рванулся, хотел было встать следом за Милитиной, но одумался. Остался возле огня. И пред ним огонь прихотливо строил неведомые страны, невиданные дворцы и ликующие дали живого и изменчивого золота...