— Вагонетку!.. Эй, подавай проворней!
Как никогда усталый поднимался Никон на-гор а. И вечером валился на койку сразу после ужина. И был сон его крепок и тяжел.
Он уже начинал забывать о столкновении с пьяным, как однажды вечером, укладываясь спать, он услыхал отрывок заинтересовавшего его разговора.
— Опять Мишка Огурцов бушевал. Двух парней избил... Связали его...
— Вышлют его теперь отсюда. Он, вишь, пьян-пьян, а с кулаками лезет только к комсомольским ребятам. По выбору.
— Не любит он партийных да комсомол...
Никон вспомнил, как пьяный свирепо ругал его комсомольцем, припомнил, что он называл себя Михал Палычем, и сообразил, что в бараке разговаривают как раз о нем.
— С чего это он? — вмешался он в разговор. — Запойный, что ли?
— Пьет он ладно... Да не в пьянке дело. Злобится. Как пришел на шахту, так и кипит. Когда трезвый, сдерживает себя, а только зальет глотку, ну и понесет!
— Видать, около кулаков трепался. А, может, и самого пощупали малость. Из деревни он...