— Сам бушует и многих каких жидких за собой сомущает.
Никону захотелось рассказать и о своем случае. Товарищи выслушали его, посмеялись, незлобиво поиздевались:
— Вышло тебе вроде во чужом пиру похмелье!.. За комсомольца тебя признал Мишка!..
— Обидно тебе, Старухин!.. Я бы на твоем месте с комсомола взыскивал, за обиду вроде!..
Насмешка уже переставала быть безобидной, и Никон пошел спать.
На завтра он узнал, что Огурцова и еще кого-то высылают из района за хулиганство и дебош.
— Правильно! — одобрил он эту высылку, — проходу от таких никому нету.
Но высылкой хулиганов дело не кончилось. Снова запестрели в раскомандировочной, возле бараков и в клубе афишки и плакаты: шахтеров приглашали на собрание. Стоял вопрос о борьбе с хулиганством.
Возле одной такой афишки Никон неожиданно столкнулся с Покойником. Никон молча поглядел на шахтера и стал читать афишку.
— Не признаешь, что ли... тово?