34

Покойник сидел под арестом и тосковал.

На первом допросе, когда его спросили, за что он поранил своего племянника, он уныло и растерянно ответил:

— Ничего не помню... тово, пьян был... Вино, оно... тово...

— Ничего не помнишь, а фунтовым болтом метко целился в голову: чуть на месте не уложил Баева. Как же это так?

— Не помню...

Но на руднике помнили недавние похождения Огурцова и других хулиганов, помнили, что хулиганство было направлено только против ударников и комсомольцев и что и Огурцов вместе с другими дебоширами тоже ссылались на то, что были пьяны и, значит, невиноваты, — и поэтому за спиною Покойника искали настоящих виновников. Следователь знал, что Баев выступал на собрании и разносил лодырей и прогульщиков, разносил тех, кто срывает планы и мешает работать. Знал он также и о том, что Баев не пощадил и своего дядю. И, значит, была видимая причина гнева Покойника, толкнувшая его на нападение на племянника.

Следователь приставал к Покойнику: