На остановках, после долгого и опасного пути, когда так хочется поскорее куда-нибудь в тепло, хорошенько закусить и выспаться, — Николай Львович не уходил от машины, прежде чем не убеждался, что она в исправности, защищена от ветра, крепко стоит на причалах. Тогда на его широком добром лице появлялась довольная улыбка. Из строгого, подчас придирчивого механика, который иногда непрочь пошуметь и поругаться, он превращался в веселого забавника.
Везде, где бы он ни появлялся — на самых дальних зимниках Арктики, где суровая природа не веселит человека, — Николай Львович приносил с собой бодрость и веселье… И пусть за стенами полярного домика глухая арктическая ночь, пусть трещит сорокаградусный мороз иди завывает штормовой ветер, покрывая окрестности сыпучим снегом, — в домике зимовщиков звучит не переставая веселый смех.
Это Львович сидит у горячего камелька и рассказывает… Он большой мастер на выдумку.
Все свои рассказы он выдумывает. То начнет рассказывать, как он охотился в Индии на тигров. В Индии он, понятно, никогда не был, но рассказывать умеет так, что невольно поверишь этой охоте. Из Индии отправляется Львович в Южную Америку, куда-нибудь в Мексику, и рассказывает, как он там объезжал диких мустангов. Ковбоем был… Или расскажет, как однажды к нему в гости пришла из зоологического сада жирафа. Пришла и остановилась у тротуара. Шея длинная. Головой до третьего этажа достает и стучится в окно. Львович привязал жирафу за оконный крючок, и так она стояла, пока не пришел милиционер и не отправил непрошенную гостью обратно в зоологический сад.
Вместе со Львовичем в кабине механиков — его неразлучный друг Валя Терентьев. Белозубый стройный юноша. Отчаянный физкультурник. У него две любимые вещи на свете: самолет и лыжи…
Еще дальше, в самом хвосте самолета, где очень низко и тесно, сидел, или, вернее, лежал на животе, наш радист Коля Стромилов. Надев наушники, он слушал радиосигналы далекой земли.
Пи-пи-пи! Пи-пи-пи-пи! — пищало в наушниках. Придерживая одной рукой блокнот, Коля записывал полученную радиограмму:
«Говорит остров Рудольфа… Сообщите, как протекает полет, как слышите нас. Шмидт».
Вырвав листок из блокнота. Коля послал его через механиков мне и принялся выстукивать ответную телеграмму. Далеко на острове Рудольфа, где у радиоаппарата собрались все участники экспедиции, радист принимал сигналы Коли.
Пи-пи-пи! Пи-пи! Пи! Пи!