— Ой-ой-ой! Я, брат, видел... Привезли раз одного, конвойные в контору его отвели, и дядя с ними — он дежурный был. А когда дядя дежурил, часовые меня всегда пропускали вместе с ним. Вот привели того в контору — допрос снимать. Начальник злющий был. Я притаился в коридоре, чтобы начальник не видал... Слышу, там как заорут, ногами затопают! Мне захотелось посмотреть — что делается в конторе, и на кого там кричат. В двери щелочка осталась. Вижу, там офицер жандармский и начальник, а перед ними стоит арестованный, бледный такой.
"Никогда, говорит, не узнаете моих товарищей!"
"Скажешь, врешь! Сгноим тебя здесь", — это начальник на него.
"Сгноить, говорит, можете, а товарищей не выдам", — а сам так смотрит на начальника смело, как будто ему ничего не страшно...
Начальник пуще разозлился, велел заковать его в кандалы и закричал:
"В пятый его! Вот в пятом посидит, так помягче будет!"
Я притаился, повели его мимо меня, а я вслед за ними. Спустились в подвал. Темно, ничего не видно.
Дядя долго отпирал: дверь-то заржавела. Я думал, что и конца не будет. Отпер, наконец, заскрипела дверь, а там темнота. Втолкнули закованного, он закричал:
"Здесь мокро!"
А дядя захохотал: