— У тебя зато есть письмо на неё, — сказал Тарантьев, — ты не потеряешь своего…
Мухояров вынул из кармана заёмное письмо на сестру, разорвал его на части и подал Тарантьеву.
— На вот, я тебе подарю, не хочешь ли? — прибавил он. — Что с неё взять? Дом, что ли, с огородишком? И тысячи не дадут: он весь разваливается. Да что я, нехристь, что ли, какой? По миру её пустить с ребятишками?
— Стало, следствие начнётся? — робко спросил Тарантьев. — Вот тут-то, кум, отделаться бы подешевле: ты уж, брат, выручи!
— Какое следствие? Никакого следствия не будет! Генерал было погрозил выслать из города, да немец-то вступился, не хочет срамить Обломова.
— Что ты, кум! Как гора с плеч! Выпьем! — сказал Тарантьев.
— Выпьем? Из каких это доходов? На твои, что ль?
— А твои? Сегодня, поди, целковых семь забрал!
— Что-о! Прощай доходы: что генерал-то сказал, я не договорил.
— А что? — вдруг опять струсив, спросил Тарантьев.