— Ну, положим, я… люблю, — понизив еще голос, начала она.
— Возьми свое «положим» назад: под ним кроется сомнение, а под сомнением опять надежда.
— Ну, хорошо, я люблю…
— Кого? — сильным шепотом спросил он.
— Опять имя!
— Да, нужно имя — и тогда только я успокоюсь и уеду. Иначе я не поверю, до тех пор не поверю, пока будет тайна…
— Марфинька всё пересказала мне, как вы проповедовали ей свободу любви, советовали не слушаться бабушки, а теперь сами хуже бабушки! Требуете чужих тайн…
— Я ничего не требую, Вера, я прошу только дать мне уехать спокойно: вот всё! Будь проклят, кто стесни твою свободу…
— Сами себя проклинаете: зачем вам имя? Если б бабушка стала беспокоиться об этом, это понятно: она боялась бы, чтоб я не полюбила какого-нибудь «недостойного», по ее мнению, человека. А вы — проповедник!..
— Разве я запретил бы тебе любить кого-нибудь? если б ты выбрала хоть… Нила Андреевича — мне всё равно! Мне нужно имя, чтоб только убедиться в истине и охладеть. Я знаю, мне сейчас сделается скучно, и я уеду…