Днемъ тюремщикъ принесъ ему кружку воды и, черноватый[15] хлѣбъ, горькій и съ плѣсенью. Но Ноно не чувствовалъ голода и не дотронулся до пищи.
Когда настала ночь, онъ легъ на солому, брошенную въ углу, и, наплакавшись вволю, наконецъ заснулъ.
Ноно спалъ тяжелымъ сномъ и часто просыпался, весь дрожа, покрытый холоднымъ потомъ.
То ему снилось, что его тащили къ ужаснымъ звѣрямъ люди въ длинныхъ черныхъ и красныхъ одеждахъ, то царь Плутусъ, подъ видомъ жука-могильщика, копалъ подъ нимъ землю, собираясь его похоронить живымъ, или подъ видомъ вампира высасывалъ изъ него кровь. Ноно чувствовалъ, какъ жизнь медленно уходитъ изъ его жилъ, и не могъ ни крикнуть, ни вырваться и убѣжать.
На другой день онъ проснулся страшно разбитый. Днемъ за нимъ пришли въ его камеру два вооруженныхъ стража и повели его по длиннымъ коридорамъ, по какимъ-то лѣстницамъ. Они ввели его, наконецъ, въ большой залъ; здѣсь за столомъ сидѣли два человѣка. Одинъ изъ нихъ, особенно важный и свирѣпый на видъ, былъ, должно быть, начальникъ. Его лицо напоминало голову гіены. Передъ вторымъ лежала бумага и стояла чернильница, очевидно, это былъ письмоводитель.
Ноно посадили предъ человѣкомъ съ головой гіены, и тотъ спокойно, медленно сталъ спрашивать: «Какъ ваше имя и фамилія».
— Такъ какъ вы меня арестовали, то вы должны знать, кто я, — сказалъ Ноно.
— Въ вашихъ интересахъ приглашаю васъ уважать правосудіе и чистосердечно отвѣчать на вопросы. Знаете ли вы, почему васъ арестовали?
— Я жду, чтобы вы мнѣ это сообщили.
— Не прикидывайтесь невиннымъ, вы прекрасно знаете, что вы побуждали къ неповиновенію законамъ, къ неуваженію нашего всемогущаго монарха, проповѣдывали возмущеніе противъ нашихъ святыхъ учрежденій.