Выбивщики железными баграми стаскивали их с тележек и разбирали. На решетчатый пол вываливались обгорелые чёрные глыбы плотного окаменевшего песка.
Выбивщик нажимал кнопку, где-то под полом начал гудеть мотор, решётка загрохотала, заходила ходуном, запрыгала и вместе с ней неуклюже прыгала и переваливалась с боку на бок песчаная глыба. Она быстро разваливалась, песок крошился и стекал вниз, под решётку, обнажая сердцевину — красную, раскалённую, но уже твёрдую отливку, блок автомобильного мотора.
Правда, он был не совсем такой, какой мальчики видели на малом конвейере, — весь малиново-красный, какой-то неотёсанный и угловатый, но его сразу можно было узнать по шести отверстиям цилиндров, ещё забитым дымящимся песком.
Просто глазам не верилось, что так быстро из жидкого чугуна могла образоваться такая большая и твёрдая отливка. Но это было так: блок глухо лязгнул, когда выбивщики подхватили его на крюки подъёмника и уложили в ящик электрокара.
Сквозь грохот и гул Толя крикнул Семёну Кузьмичу:
— Куда их повезли?
— Студить и чистить! — прокричал в ответ Фомичёв.
Павлик понял, что отливка уже готова, осталось только остудить её и почистить… Всё было просто, понятно, не хватало только одного — начала. Откуда всё это взялось — жидкий чугун в вагранке, чёрный песок в воронках над станками? Павлик не знал, а Семен Кузьмич, по всему было видно, собирался их провожать из цеха.
— А начало? Опять не видали! — крикнул он Толе.
— Какое начало? — удивился Семён Кузьмич.