– Охотно, но как его узнать? Он, конечно, офицер?
– Нет, – отвечал Кемский, – он простой солдат; скажу более: он был у меня тем, что вы называете невольником, но он вырос со мною, он мне друг! Узнать же вы его легко можете. Все мои егери были в мундирах с зелеными воротниками; он один с красным.
– Извольте! – отвечал полковник. – Непременно его отыщем.
В первом жару Кемский не чувствовал ран своих, но вскоре природа взяла свое. Едва пришли они к первой французской перевязке, он почувствовал ослабление сил. В глазах его затуманилось. Он помнил только, что полковник сдал его на руки военному лекарю, старичку приятной наружности; его ввели в полуразрушенную хижину, положили на скамью – и все пред ним исчезло.
Чрез несколько часов он очнулся. Вокруг него было темно. Кто-то охал подле его скамьи, на полу.
– Кто тут? – спросил он по-французски. Ответа не было. Он повторил этот вопрос по-русски.
– Я, сударь! – отвечал слабый голос.
– Да кто ты?
– Силантьев, рядовой мушкетерского барановского полку. Левую руку отняли, ваше благородие!
– Миша! – закричал в радости Кемскпй.