— От Греча отделались мы, оскорбив его самолюбие. Булгарина усмирим, погладив его по карману.
Булгарин, воротившись в начале декабря, явился ко мне, изъявил искреннее участие в нанесенных мне обидах и объявил, что разругает и уничтожит моих супостатов. В разгаре ссоры я, конечно, не отказался бы от его пособия, но с того времени прошло два месяца. Я успокоился и забыл прошлое. Поэтому просил его оставить это дело без внимания.
— Нет! — вопил он в исступлении. — Я отделаю этих господ, как они того заслуживают. Как?! обижать моего друга Греча! Вот я их!
Сказав эти слова, он отправился к Плюшару и начал объяснение своим ломаным французским языком.
— Вы приехали от Греча, — сказал Плюшар хладнокровно, — следственно, наполнены его идеями и предубеждены против меня. Потерпите, пожалуйте. Теперь половина второго, — сказал он, вынув часы. — Пожалуйте ко мне в эту пору через двадцать четыре часа, и мы обсудим все дело холодно и беспристрастно, а теперь позавтракаем. Эй, подавайте.
Принесли бифштекс, устриц, бутылку шампанского. Булгарин принялся за работу.
— Вот мы с вами дельце сделаем, — сказал Плюшар, — и оба будем в барышах. Уступите мне ваше новое сочинение «Россию»42. Сколько у вас подписчиков?
— Четыре тысячи, — отвечал Булгарин. — А что вы мне дадите?
— Я рассчитал уже, — сказал Плюшар, — даю вам сто двадцать пять тысяч рублей.
— У Булгарина выпала вилка из рук.