— Вчера-то ты сказывал, что с белыми нам придется…
— Угу!
Тропинка вышла на скат, и стала видна линия железной дороги, а за нею — поваленные мачты радиостанции. Одна из мачт лежала, проломивши крышу, через дом. Среди путаных разорванных проволок излучающей сети и оттяжек копошились, подобно растревоженным муравьям, солдаты. Видно было, что работы начались ночью: вокруг еще дымили дотлевая ночные костры.
— Ишь ты, — сказал Репеёк, — торопятся. Небось им фронтовой паек дают, не то что нам. Небось, — кабы им в неделю раз по два фунта выдавали, — так не рвались бы в бой… И чего это любят их так…
Старик остановился на полугорьи и, сдвинув брови, смотрел на кучу хлама там где вчера был стройный порядок. Старик, привлек к себе Репейка и сказал:
— Когда ты будешь стариком, у нас будет один враг — слепая и темная стихия. Вы ее должны покорить, понял?
Репеёк ответил: «понял», хотя был немного испуган неожиданной лаской Старика и тем, что он говорит слова без счета.
— Знаешь ли ты, — продолжал Старик, — что эта радиостанция передает приказы за четыреста верст тридцати полевым рациям на фронте, и от них штаб принимает донесения тоже через нее. И так круглые сутки. Вчерашняя буря оборвала эту круговую связь…
— А по проводам? — спросил Репеёк.
— Провода мы еще наладили не всюду… К тому же этот ветер!.. — Он не кончил и пошел дальше.