— Бедненькие! На самих же себя орудия резать идут!
А кантонисты хоть и пели заунывную песню, но пели ее с огнем, одушевленно, пели весело.
Берко не мог понять радостной печали этой песни, ему начинало думаться, что он снова идет с этапом в неведомую землю и, заглянув в школу на часик, больше туда не вернется. Улица вывела роту в чистое поле, потом под гору на поемные луга, среди которых в курчавой поросли вилась голубая речушка.
— Рота, стой! — скомандовал офицер.
Кантонисты остановились. Офицер вызвал вперед капралов и спросил их:
— Какого порядка хотите, ребята?
— Как водится, ваше благородие, — один за всех ответил Петька Штык — во-первых, купаться, во-вторых, прутья резать, в-третьих, с песнями вязать в пучки, там — мимо садов домой.
— Согласен, детки! Только не холодна ль вода?
— А я живо разденусь, попытаю.
— Хорошо. Попробуй!