3. Будни и праздники
Бежали дни, недели, месяцы. Батальон готовился к ревизии и смотру. Приближалась весна, а ревизора все не было. Стали думать, что он приедет в срок обычного инспекторского смотра, приуроченного к ежегодному выпуску кантонистов из школы, весною.
Муштра было усилилась после первого известия о ревизоре; когда же затих о нем слух, опять вошла в свою колею. Генерал вернулся к своим занятиям механикой, оставив в покое попугая, и Берко, забытый бригадным почти на месяц, вновь однажды получил приказание явиться после бани на вести к генералу. Обмазавшись в бане дегтем, Берко пришел во дворец и был встречен приветом Сократа:
— Кантонисты — дураки! Перцу принес?
Берко помотал головой, не отвечая попугаю; он решил пока что воздерживаться от разговора с мудрой птицей.
— Жри сам! — крикнул Сократ вслед Берку, когда тот затворял дверь генеральского кабинета.
В батальоне жизнь шла своим чередом: понедельник — фронт и классы, вторник — фронт и классы, среда — расходный день, четверг — телесный смотр, баня и спевка, пятница — фронт и «пунктики», суббота — батальонное учение и мытье полов по всей казарме, воскресенье — по наряду в церковь, а остальным — «артикулы», и кто не провинился — отпуск на базар.
В расходный день, после утренней уборки, кантонисты расходились по определению начальства в швальную и сапожную мастерские бригады, в которой числился батальон, человек по пятьдесят от роты, и десятка по два в иные мастерские: эполетную, галунную, басонную, столярную, кузнецкую. Для кантонистов среда — больше праздник, чем воскресенье. Для мастеровых, старых солдат, нашествие ребят — сущее наказание. Солдаты, срывая злобу, били кантонистов за помеху различными орудиями производства: портные — аршином, сапожник — шпандырем, басонщики — плеткой, галунщики — ремнем, столяры — палкой, кузнецы — кулаком. В роздых можно было выбежать за магазины, где помещались мастерские, и купить съестного. Тут сидели торговки, одна выкликала:
Кантонистик золотой,
вот картофель рассыпной, —