— Дайте, братцы, сначала горло промочить, хоть чаем. Такие у нас дела!
— К чему чаем? Приступим прямо к делу, — наливая из штофа вино, произнес хозяин. — Кушайте, гости дорогие.
— Такие у нас дела, братцы! Получил генерал из Санкт-Петербурга известие, что вместо инспекторского смотра к нам, братцы, приедет ревизор, старинный друг генерала, князь Балконский — сто лет не видались! Так генерал в хлопотах: Сократа переучивает. Приучен он у нас говорить: «Сократ, мой единственный друг», а тут вдруг — однокашник, да князь, да ревизор. Тоже друг — не равнять же с попугаем? Сейчас генерал и математику долой. Берка отослал в батальон и давай попугая по-другому учить. Леденцов сует, а попугай свое ему в ответ: «Жри сам! Воры! Воры! Воры! А кантонисты — мученики!» Такие, брат, у нас дела!
— Кто же в Санкт-Петербург донес?
— Разве я вам не намекал, кто? — ответил Бахман. — Это же вредный человек. Если бы вы слыхали, какую он, песню сочинил про барабан — ой! Так уж если споют кантонисты эту песню — улетит капитан Одинцов на тройке с фельдъегерем!
— Ну, ладно, это песня. А откуда же узнал-то сегодня про габер-суп?
— Как же откуда? А Сократ? Если он каждый, день кричит: «Воры», так должен генерал понять, где воры.
— Вот вредная птица!
— Да, птичка вредная! Отвернуть бы ей головку, да и конец.
— Кто же на такое дело найдется? Это не человека убить. Генерал за эту птицу сына бы не пожалел.