Ерухим зарылся головой в тряпье, брошенное на подводе, и затих.
Когда этап вышел из города, Ерухим по прежнему ехал на подводе. Товарищи посматривали на Ерухима с гневным испугом.
— Я пойду спрошу его, — сказал Берко, — что, неужели он захотел креститься?!
— Не ходи! Не ходи! Ты знаешь, что надо сделать с ним? — залепетали в страхе рекрута.
— Да, но надо его сначала спросить, что это значит? Он обливается слезами.
Улучив минуту, когда конвойные заняты были ссорой между кандальниками, а этап остановился средь дороги, Берко подбежал к подводе и спросил Ерухима:
— Что значит «царский крестник»? Ерухим, ты решился на это? Тебя будет купать сам царь?
Ерухим затрепетал и лепетал сквозь слезы:
— Меня никогда, никогда не били!
— Что? Тебя не били дома, но ведь ты учился в хедере? Так тебя, наверно, колотил головой об стену меламед?