Команде ответил согласно звучный топот ног.
Берко взял из рук дядьки хлеб и стал поспешно жевать, запивая водой.
— Знаешь, дядька, я еще не скоро стану сильный, — грустно сказал Берко.
— Эх, голова, тебя слабым назвали, так ты и рад. Слабыми всех новых зовут, потому что они в службе слабы. Иной придет бык-быком, а все в слабых проходит недель семь. А другой — вот из ваших, хилой — три недели, а его уж в слабых нет давно.
— Тогда я скоро буду сильным. Если хочешь, Штык, я пойду и за розгами сейчас. Ты хочешь?
— Чудак! Как же не хотеть! Айда, скорей. За розгами — то ведь у нас это вроде праздника. А ты никак слюни распустил! Котомку покинь, тут никто не возьмет. В нашей роте воровства нет.
Дядька, а за ним его новый племяш пустились догонять роту, которая уже вышла со двора.
— Приставай ко мне! Да смотри в ногу попадай! — крикнул на бегу Штык.
Он догнал последнее неполное отделение роты и примазался к нему, сразу попав в ногу; Берко пристал к нему и пошел справа, последним на левом фланге.
Роту вел высокий офицер в белом кителе. Он был без оружия, шел чуть-чуть вразвалку, видимо красуясь. Там и тут в окне женская рука отодвигала занавеску, и бойкие глаза сверкали вслед роте, когда она шла улицей.