— Маша! Оставь нас вдвоем. Уйдете, девушки. Иди, иди. Маша, все равно никакая медицина не может нас излечить от детей! Дети — это неизлечимая болезнь. Особенно взрослые сыновья, которых давно пора женить!
Друцкой улыбнулся на воркотню матери и, когда они остались одни, сказал:
— Я готов жениться, матушка, если только это излечит вашу мигрень!
— Уж не нашел ли ты себе невесту и не от радости ли так скакал?
Друцкой, полагая, что удобный момент настал, рассказал все, что сам знал о Лейле.
— Матушка! Я привез ее сюда!
— Куда сюда? — грозно сдвинув брови, переспросила старуха. — Не хочешь ли ты сказать, что ты ее привез в мой дом?..
— Да, матушка!
Старуха закатила глаза, опрокинулась навзничь и начала судорожно шарить вокруг себя руками…
Стиснув зубы, привычный к подобным происшествиям, сын дал матери понюхать соль, поднес к ее губам стакан с питьем и ждал терпеливо, когда старуха даст понять, что она оправилась от нанесенного ей удара. Отирая глаза бессильной рукой, мать заговорила слабым, умирающим шалотом: