— Угол падения луча равен углу отражения. — беззвучно шептал он, — следовательно, если старуха в зеркале якобы смотрит на меня, то на самом деле, в натуре, за ширмой, она смотрит на стену в своем углу и поэтому не может меня видеть в зеркале. О чорт!
— Почему ты так думаешь? — спросила бабушка Мариула. — Я отлично тебя вижу… Я вижу по твоим глазам, сынок… Посмотри-ка в глаза, сынок, хорошенько…
И тут Друцкой, не будучи в силах больше бороться с сонной одурью, увидел, что его собственное отражение в зеркале повернуло голову к отражению цыганки в другом зеркале…
«Что за вздор! — еще пытался Друцкой ухватиться за ускользающий рассудок. — Если повертывается моя голова в зеркале, то здесь она должна повернуться к двери. А я смотрюсь в зеркало… И не думал повернуться. Да так ли? Если бы я не повернулся лицом к двери, то не видел бы себя в зеркале… Это совершенно неоспоримо! Это наваждение!»
Друцкой увидел, что офицер в зеркале с возмущением вскочил с тахты и сделал движение уйти, но цыганка его схватила за руку, и офицер вновь бессильно упал на мягкие подушки…
— Чего же ты испугался? — усмехаясь, говорила бабушка Мариула. — Ведь ты еще ничего не узнал про девушку и уже бежишь?
Друцкой больше не спорил сам с собой и решил, что там к зеркалах подстроена какая-то хитрая механика. Офицер закинул ногу на ногу, достал папиросу, закурил и беспечно смотрела в зеркала, там представление продолжалось…
— Ты хочешь знать ее судьбу? Так слушай. Бойся, бойся приближаться к ней! — говорила старая цыганка в зеркале, грозя тому офицеру рукою…
«Почему же ты не закурил?» насмешливо спросил себя в зеркало Друцкой. Тот досадливо отмахнулся и спросил старуху, оборотись к ней:
— Чего же мне бояться?