Между тем, Марс, считая, что дело еще не закончено, пустился по следам дальше и звал за собой Кроона лаем откуда-то издалека. Кроон свистнул, и Марс вернулся и всем видом своим — хвостом, и ушами, и горящими глазами — приглашал продолжать преследование.
— Они нам не нужны, Марс. Ляг. Отдохни. Спасибо. Вот тебе.
Кроон достал из кармана шоколадную плитку — уголок ее откусил сам, остальное отдал Марсу. Пес вежливо принял из рук Кроона угощенье, отошел в сторонку, положил плитку на траву и сам улегся рядом; явно обиженный и огорченный, он делал вид, что ему и шоколад не нужен, даже отвернулся; но от шоколадной плитки так очаровательно пахло ванилью, молоком, какао, орехом и жженым сахаром, что скоро из уголка рта Марса повисла длинная клейкая слюна. Видя, что все заняты девчонкой, Марс вздохнул, взял в рот кусочек шоколада и, сладко зажмурясь, стал его жевать...
Доктор подробно осмотрел девочку, выслушал, определил пульс и сказал:
— Пустяки. Это даже не забытье, а сон от утомления. Крови она потеряла немного, они перепугались напрасно. Вероятно, легкий жар — и если не будет осложнений — она в несколько дней поправится.
Аню подняли, покрыли материей резинового мешка и понесли под проливным дождем назад к автомобилю на шоссе. Марс шел сзади всех, недовольно подрагивая своей подвижной кожей на спине; его гладкая, блестящая шерсть взъерошилась.
В автомобиле стало теперь тесно. Кроон и доктор посадили Аню и сели по сторонам, поддерживая ее. Марсу и Марку с чемоданчиком пришлось поместиться у их ног прямо на полу. Мальчик обнял голову пса, погладил и поцеловал в лоб. Марк не замечал, что из глаз катятся слезы, но Марсу было довольно и дождя из туч, — должно быть, слезы имеют неуловимый для человека, но ясный для чуткой собаки запах — Марс, недовольно ворча, отодвинулся от Марка. Кроон протянул мальчику кружевной платочек Ани и насмешливо сказал:
— Марс не долюбливает плакс. Утрите себе нос. Куда, молодой человек, прикажете доставить вашу даму?
Марк хотел ответить «в поезд», но тотчас вспомнил, что он не знает, где теперь находится мурманский маршрут. Слезы перестали катиться из его глаз, и он не знал, что сказать.
— Хорошо, — сказал Кроон, улыбаясь: — поедемте пока ко мне. А там я сдам вас Бринтингу. Он эту кашу заварил — ему ее и расхлебывать.