- Разумеется, и даже очень-очень долго: я думаю, до осени… Ну, готово? - произнесла Александра Константиновна, поворачивая голову вправо и влево, чтоб рассмотреть свою прическу, - хорошо. Теперь прибери, пожалуйста, все это, - подхватила она, указывая на чайный прибор, - потом ты скажешь женщинам, которым я велела прийти и которые, вероятно, дожидаются, скажешь им, что они могут войти…
Александра Константиновна снова пригнулась к деловым тетрадям. Она внутренне начинала уже сознаваться, что все это страх скучно и, вдобавок, перепутано, дико, непонятно; но она твердо решилась победить скуку и надеялась, что со временем будет читать эти тетради если не с тою приятностью, то так же свободно, как любой роман графини Даш и Поля Феваля. Кашель, раздавшийся у двери, прервал ее. Она увидела средних лет бабу в котах, клетчатой поняве, коротайке и темном платке на голове. Если смотреть беспристрастно, лицо бабы было далеко не привлекательно: круглый нос, толстые губы, калмыцкие скулы; но карие узенькие глаза выкупали зато одутлость лица - так много написано было в них лукавства, пронырства и хитрости.
Была еще одна особенность, которая возбуждала внимание: глаза и виски бабы были окружены множеством полукруглых морщин; когда морщины эти собирались, лицо бабы казалось плачущим, несчастным и робким; когда же, повинуясь какому-то внутреннему механизму, которым произвольно располагала баба, морщины расходились, лицо мгновенно принимало выражение юркости и бойкости неописанной. В настоящую минуту все несчастия, какие ходят только по белу свету, выбрали, казалось, бедную бабу своею жертвой.
- Подойди сюда, милая! - сказала барыня, призывая на помощь самый мягкий и ласковый голос, чтобы ободрить несчастную жертву, - ты что такое… то есть какая твоя должность, моя милая?
- Скотница, сударыня, - со вздохом произнесла баба, робко подвигаясь вперед.
- Как твое имя?
- Василиса, сударыня.
Новый глубокий вздох.
- Подойди ближе, моя милая. Я позвала тебя потому… Мне, вот видишь ли, хотелось узнать, как все это идет у нас на скотном дворе - понимаешь? сколько расхода, прихода и прочего. Скажи мне прежде всего: сколько у нас коров, всего-на-все?..
- Дойных, сударыня, которые для вашей милости оставляются? - спросила скотница, начинавшая мало-помалу расправлять свои морщины.