От леса до Чернева, куда направились они, было версты четыре, не больше; но
Верстану хотелось, видно, сократить путь: он вскоре бросил проселок и пошел целиком, полями. Он не боялся сбиться с пути, хотя шел этими полями всего во второй раз; сорок лет бродячей жизни изощрили его зрение и сделали его наблюдательным; более или менее возвышающаяся линия местности над горизонтом, куст, чернеющий в стороне, межа - все это было замечено им, когда он шел в лес, и служило теперь верным маяком. Так достиг он большой черневской дороги; влево всего в ста саженях, начинались избы Чернева, окутанные какой-то мрачной, угрюмой темнотою. Было так тихо, что можно было думать, деревня необитаема. С этой стороны Верстану не предстояло опасности; он не пошел, однакож, улицей, а пересек дорогу и продолжал путь, придерживаясь прямого направления.
Немного погодя он и спутник его очутились на краю обрыва. Звезды, покрывшие небо, мигали кое-где на дне обрыва и давали знать, что там вода.
- Дедушка, куда ты ведешь меня?.. Дедушка! касатик! я все сделаю… все сделаю! только ты не топи меня! - замирающим голосом произнес мальчик, припадая к нищему, который все еще держал его коренастою своею рукою.
- Кабы топить тебя была надобность, так бы далеко не вел, - возразил
Верстан успокоительно.
Сказав это, он начал спускаться, ощупывая землю концом палки; другая рука его продолжала держать мальчика. По прошествии нескольких минут он уже стучал в низенькую дверь знакомой нам мазанки. Надо полагать, Грачиха была предупреждена касательно такого позднего посещения. Она застучала деревянным засовом и отворила дверь, как только услышала голос нищего. Ей, повидимому, известна также была цель ночной его прогулки: увидя мальчика, она не выказала ни малейшего удивления.
- Слышь, тетка… что, тот, ну, знаешь? здесь он?
- Нетути, спровадила! - отвечала Грачиха.
- Ну и ладно, не пущай его… ну его совсем! - сказал Верстан, толкая мальчика в избу.