- О чем это у вас мальчик-то плачет? - спросил вдруг нижегородец, оборачиваясь к Пете.
- А в два смычка на спине поиграли, об том, видно! - смеясь, сказал Балдай.
- Да за что ж так?
- Стало быть надо было, - буркнул Верстан, пережевывая свои корки.
- Вишь ты: признал этта он нонче на празднике какого-то, вишь, своего знакомца из своей деревни! - словоохотливо заговорил Балдай.
- Ну так что ж, что признал?..
- А вот старик сказывал (Балдай указал на Верстана), такой, вишь, точно случай вышел с одним нищим: пришел он летось также вот на праздник, с мальчиком приходил. Возьми мальчик-то да и признай мать, либо тетку, что ли. Стал так же плакаться, говорит: "житье, говорит, добре нехорошо!" Она возьми да к становому… так и так, говорит… Что бы ты думал? ведь мальчика-то у нищего отняли! А он, слышь, той же матери деньги отдал за парнишку, хлопотал над ним, возрастил его - взяли да и отняли; так ни при чем и остался!..
- Через то, значит, глупый человек был, через то больше и отняли! - вмешался Верстан. - Был вот, сказывал я им, был у меня другой знакомый, также из нашей братии: так у того, бывало, ребяты-то небось никого не признавали, без опаски везде ходил… Какой ни подвернется ему парнишка… (тут Верстан обратился к Пете и умышленно возвысил голос) какой ни подвернется, он каждому возьмет да глаза-то и выколет… С ними, видно, и все так-то надо делать: дело тогда вернее…
С тех пор как нищие находились в кирпичном сарае, Верстан раза уж три намекнул на собрата, который держался обычая ослеплять вожаков своих; каждый раз при этом Верстан пристально поглядывал на Петю и возвышал голос. Несмотря на заступничество Фуфаева, получившего даже несколько ударов, предназначавшихся
Пете, Верстан больно, очень больно побил мальчика, но Петя согласился бы претерпеть втрое, вчетверо больше побоев, лишь бы Верстан не грозил лишить его зрения.