При первом намеке все замерло в бедном мальчике; он не сомневался, что все теперь кончено, что пришел, видно, смертный час; последний намек старого нищего окончательно убедил его в намерении Верстана. Как ни крепился он, но на этот раз не мог одолеть отчаянья - бросился лицом наземь и громко зарыдал.
- Эх ты, плакуша! - с глупым смехом крикнул Балдай.
- А ну-кась, дай-ка я тебе буркалы-то вырву! небось смеяться станешь - а? - дерзко возразил Фуфаев. - Полно, наследник, не плачь! - подхватил Фуфаев, не сомневавшийся, что история с нищим была рассказана только для острастки мальчику
(он не мог прямо разуверить Петю, боясь ссоры с Верстаном), - не плачь! плакать не годится: девки будут смеяться!.. Парню след быть пригожему, веселливому, приветливому, покорливому, гулливому - вот как! "Я, скажи, буду и без глаз жив; было бы брюхо!" На меня смотри: рази я сокрушаюсь? Эх-ма! - подбавил Фуфаев, выкидывая коленце, причем все засмеялись, кроме Верстана и меланхолического козылятника, - ты норови всегда по-нашему: будь без хвоста, да не кажись кургуз - вот это, значит, человек есть! А то убивается, как горькая кукушечка… а о чем? Полно, наследник, девки смеяться станут; полно, говорю…
Нижегородец, которому, заметно, столько же не нравился Балдай, сколько полюбился Фуфаев, подсел к нему и расположился закусывать, предложив слепому два яйца и дав ему еще одно для мальчика.
- Вот мы, братцы, здесь сидим, а дождичек-то все покапывает, - сказал он, ломая хлеб и поглядывая на стороны, - вишь кругом обложило, как есть! Не скоро, знать, перестанет. Ночевать нечего, хорошо; какова только завтра будет дорога! Вишь как наволакивает; время не пуще много, а совсем уж сумерки.
- О-хо-хо! - вздохнул Зинзивей. Он съел уже последнее яйцо и с выражением тоскливого ожиданья глядел на штофы товарища.
- А что ты думаешь, братец, взаправду, может, сумерки! - сказал Фуфаев, который силою запихнул два яйца Пете за пазуху и возвратился на прежнее место, - на мои глаза все ночь; сужу, примерно, по времени; время такое подходит, к жнитву, примерно; скоро первый спас - дни убывать начали. Э! э, э… - задребезжал вдруг тоненьким козлячим голоском Фуфаев, - да у тебя, земляк, никак винцо?.. Фу, фу, эх, знатно, духовито как попахивает! Нет, земляк, так в честной компании не водится…
Режь да ешь, ломай, да и мне давай - слыхал ты это?
- Изволь, земляк, - посмеиваясь, сказал нижегородец, - мы с нашим удовольствием; дай только напредки товарищу отпить: надо знать прежде, который которому принадлежит.