Наташа.
Слова племянницы окончательно ошеломили старуху; она несколько раз раскрывала рот, как бы задыхаясь, и не могла произнести слова.
- Как! замуж не пойдешь?.. Ах вы, отцы мои! Да она и то никак рехнулась!
Сама с ним амурилась, меня даже в страх вводила, а теперь "не пойду!" Нет, мать моя, пойдешь! пойдешь! Не век мне с тобой возиться… Какого тебе еще надо, а? Да сама-то ты что? Только в платье-то ходишь, а мать-то была однодворчиха… Ах ты, неразумная ты этакая!.. Ах ты…
Анисья Петровна уставила кулаки в бока и остановилась.
- О чем же ты ревешь, глупая? Ревешь о чем? - спросила она, как бы внезапно смягчаясь.
Наташа слова не могла выговорить: рыдания заглушали ее голос.
- Да, может, он что-нибудь сделал? - пристала Анисья Петровна. - Ты говори мне, все сказывай!
- Он, тетенька… он самый дурной человек… я ни за что не пойду, лучше в монастырь запрусь… - проговорила, всхлипывая, Наташа.
- Да что ж он сделал-то такое, а? Что он сделал? Я и ему потачки не дам!