Лапша простоял минуты две на одном месте, страшно распяливая глаза и как бы желая припомнить, где он. Наконец сознание будто возвратилось к нему; он продолжал путь; но не столько, казалось, управляла им мысль, сколько тяжесть туловища, головы и рук, которые сами собою наклонялись к земле и влекли его вперед. Он машинально добрел до своей риги; ворота были заперты; он пытался несколько раз отворить их, но не осилил и повалился у входа лицом к земле.
А между тем в доме у него еще бодрствовали; спали только маленькие дети.
Катерина и Маша стояли под уличными воротами; они очевидно ждали чего-то.
- Диковинное дело, право! нейдет, да и полно! - сказала Катерина, в сотый раз выглядывая на улицу.
- Должно быть, с ребятишками убег куда-нибудь… Далеко, может, зашли, - заметила Маша.
- Куда им зайти? Ночь давно… Давно бы прийти пора. Этого никогда не бывало, чтоб малые ребятенки по ночам шлялись, - нетерпеливо возразила мать.
Услыша детские голоса недалеко от околицы, она вышла из-под ворот и, сопровождаемая дочерью, пошла по улице.
- Петруша! - крикнула она. - Петя!
- Я здесь, - отозвался голос. Катерина ускорила шаг.
- Петя, ты? - спросила она, приближаясь к группе мальчишек. Это, точно, был Петя, но только не ее сын, а белокурый курносый мальчуган.