Берни притянул меня к себе и еще раз внимательно осмотрел всю мою одежду.
— Знаешь что, Айк, — сказал он добродушным голосом, — сделаем доброе дело, дадим бедному мальчику другое платье, в этом ему неудобно.
— Делать добро хорошо, — возразил мистер Айк, — только ты и меня-то пожалей, ведь мне придется нести половину убытка.
— Полно, приятель, от доброго дела нельзя разориться.
С этими словами он порылся в куче старого платья и вытащил оттуда пару больших бумазейных панталон, очень гадких с виду, покрытых заплатами спереди и сзади и совсем грязных.
— Они разорваны! — заметил я, указывая на большую дыру.
— Ну, конечно, это вещь поношенная, — отвечал мистер Берни, — не новое же платье тебе давать.
— Да они будут мне и длинны, и широки.
— Пустяки, теперь носят широкие панталоны, а если окажутся длинны, мы подрежем. Примерь-ка.
Мое платье было сшито так, что для примерки панталон я должен был снять с себя все, кроме рубашки. Мистер Айк тотчас же подхватил мои вещи и запрятал их куда-то. Бумазейные панталоны оказались мне совсем не впору: они были так широки, что нигде не прикасались к телу, и все перевязи были совершенно бесполезны; пояс приходился у меня под мышками, а снизу они волочились по полу.