Меня мучила страшная жажда, а волны реки беспрестанно ударялись о нижнюю часть стены, около которой стоял наш фургон. Это был очаровательный звук. Я представлял себе реку такой, какой я видел ее утром после первой ночи; проведенной под Арками, когда река эта искрилась в солнечных лучах, и по ней тихо плыла барка с сеном. Мной овладело непреодолимое желание сойти вниз к берегу и напиться. Мне не нужно было посуды, я мог просто свесить голову вниз и пить прямо из реки. Я поднялся и стал перелезать через стенку фургона. Было так темно, что товарищи не могли видеть меня, но они услышали мои движения, и едва я успел перекинуть одну ногу за край телеги, как Рипстон крепко схватил меня за другую.
— Что ты, Смитфилд? — вскричал он испуганным голосом и чуть не со слезами. — Куда это ты, голубчик?
— Да я за водой.
— Да ведь нет воды. Моульди, иди, помоги мне! — с отчаяньем вскричал бедный Рипстон. — Нет воды, Смитти.
— Вода есть, — говорил я, — я пойду к реке и там напьюсь.
— Нет, ты идешь не пить, ты верно хочешь топиться, ты ведь теперь все равно, что сумасшедший! — с отчаяньем кричал Рипстон. — Моульди, да полно тебе трусить, хватай его хоть через мою фуфайку да помоги удержать.
Но Моульди не решался подойти: он боялся отчасти того, что у него не привита оспа, отчасти того, что в бешенстве я могу укусить его. Он начал со мной переговоры, не выходя из своего угла фургона.
— Чего это ты вскочил, Смит? — говорил он успокоительным голосом — ведь ты этак разбудишь все Арки. Ляг спокойно, я сейчас добуду тебе воды!
У Рипстона явилось подозрение против Моульди.
— Ты ведь это врешь, что принесешь воды, — сказал он, — ты просто хочешь удрать и оставить меня одного с ним!